Выдержки из русской классики со словосочетанием «русская идея»
Нужна новая славянская и новая русская идея, идея творческая, обращенная вперед, а не назад.
Из книг другого типа: «Судьба человека в современном мире», которая гораздо лучше формулирует мою философию истории современности, чем «Новое средневековье», и «Источники и смысл русского коммунизма», для которой должен был много перечитать по русской истории XIX века, и «Русская идея».
В учении Федорова очень многое должно быть удержано, как входящее в русскую идею.
Тебеньков тем опасен, что он знает (или, по крайней мере, убежден, что знает), в чем суть либеральных русских идей, и потому, если он раз решится покинуть гостеприимные сени либерализма, то, сильный своими познаниями по этой части, он на все резоны будет уже отвечать одно: «Нет, господа! меня-то вы не надуете! я сам был „оным“! я знаю!» И тогда вы не только ничего с ним не поделаете, а, напротив того, дождетесь, пожалуй, того, что он, просто из одного усердия, начнет открывать либерализм даже там, где есть лишь невинность.
Ах, право, не до превратных идей в такое время, когда русские идеи, шаг за шагом, без отдыха, так и колотят в загорбок!
Коммунизм меняется, эволюционирует, он национализируется, делается более культурным, коммунистический быт обуржуазивается, и это обуржуазивание есть большая опасность не для коммунизма только, но и для русской идеи в мире.
В этом понимании русского предназначения и русской идеи Достоевский несравненно ближе к Вл. Соловьеву, чем к славянофилам или позднейшим русским националистам.
Отрицается с разных концов существование России, русского народа, русской идеи.
Большевизм был извращенным, вывернутым наизнанку осуществлением русской идеи, и потому он победил.
В основу русской идеи легло сознание русского человека, как всечеловека.
Но эти русские идеи были вместе с тем идеями универсальными.
Меня более всего поражало, что западному христианству совершенно чужда русская идея богочеловечества.
Я приехал на Запад со своими русскими идеями.
Поэтому свобода любви в глубоком и чистом смысле слова есть русский догмат, догмат русской интеллигенции, он входит в русскую идею, как входит отрицание смертной казни.
Ему чужда русская идея братства людей и русское искание всеобщего спасения, ему чужда русская человечность.
Поэтому неизбежен также выбор века, как наиболее характеризующего русскую идею и русское призвание.
По Чичерину можно изучать дух, противоположный русской идее, как она выразилась в преобладающих течениях русской мысли XIX в.
Но верно, что германская и русская идеи — противоположны.
Меня сейчас интересует не история России XIX в., а история русской мысли XIX в., в которой отразилась русская идея.
Он показал, что русские идеи Данилевского заимствованы от второстепенного немецкого историка Рюккерта.
Дух соборности присущ православию, и идея соборности, духовной коммюнотарности, есть русская идея.
Гораздо более центральной и характерной для русской идеи, для русского стремления к осуществлению социальной правды является фигура Н. Федорова, но он принадлежит более к началу XX в., чем к XIX в.
Огромность свободы есть одно из полярных начал в русском народе, и с ней связана русская идея.
Но огромное государство, империя, представлялось изменой земле и народу, искажением русской идеи.
Русская идея — эсхатологическая, обращенная к концу.
Это и есть более всего русская идея.
Высокая оценка Толстого в истории русской идеи совсем не означает принятия его религиозной философии, которую я считаю слабой и неприемлемой с точки зрения христианского сознания.
Вынашивалась русская идея, которой империя, в своей воле к могуществу и насилию, изменяла.
Русская религиозно-философская мысль в своих лучших представителях решительно борется против всякого юридического истолкования тайны христианства, и это входит в русскую идею.
Достоевский более всего свидетельствует о том, что славянофильство и западничество одинаково подлежат преодолению, но оба направления войдут в русскую идею, как и всегда бывает в творческом преодолении (Aufhebung у Гегеля).
Во всяком случае, верно то, что идеи Данилевского были срывом в осознании русской идеи и в эту идею не могут войти.
Но русская идея не есть идея цветущей культуры и могущественного царства, русская идея есть эсхатологическая идея Царства Божьего.
В сознании русской идеи, русского призвания в мире, произошла подмена.
Империализм всегда был искажением русской идеи и русского призвания.
Михайловский защищал русскую идею, обличая ложь этого натурализма.
Они сознавали, хотя и не всегда удачно выражали это, что русская идея не есть идея культуры.
Он входит в русскую идею другими сторонами своего творчества, как самый замечательный представитель русской религиозной философии XIX в.
Это русская идея, что невозможно индивидуальное спасение, что спасение — коммюнотарно, что все ответственны за всех.
Прежде всего, огромное значение в соловьевском деле имеет его утверждение профетической стороны христианства, и в этом оно более всего входит в русскую идею.
Русское самосознание должно было пройти через это горькое самоотрицание, это был диалектический момент в развитии русской идеи.
Но хомяковское соединение духа свободы с духом коммюнотарности остается очень русской идеей.
К. Леонтьев одинокий мечтатель, он стоит в стороне и выражает обратный полюс тому, на котором формировалась русская идея.
Но человечность все же остается одной из характерных русских черт, она относится к русской идее на вершинах ее проявления.
Он остается верен основной русской идее Богочеловечества.
Русская мысль, русские искания начала XIX в. и начала XX в. свидетельствуют о существовании русской идеи, которая соответствует характеру и призванию русского народа.
В русскую идею Л. Толстой входит, как очень важный элемент, без которого нельзя мыслить русского призвания.
И при всей ложности основ его миросозерцания он часто приближается к подлинной русской идее.
Отрицание смертной казни входит в русскую идею.
По своим исканиям правды, смысла жизни, исканиям Царства Божьего, своим покаяниям, своему религиозно-анархическому бунту против неправды истории и цивилизации он принадлежит русской идее.
Русская идея создавалась в разных формах в XIX в.
Неточные совпадения
Молодые художники отказывались от традиционного академизма, требовавшего подражания классическим образцам, главным образом итальянского искусства, и выступали за создание русского самобытного искусства, проникнутого передовыми, демократическими идеями.
— У нас развивается опасная болезнь, которую я назвал бы гипертрофией критического отношения к действительности. Трансплантация политических идей Запада на русскую почву — необходима, это бесспорно. Но мы не должны упускать из виду огромное значение некоторых особенностей национального духа и быта.
— «Западный буржуа беднее русского интеллигента нравственными идеями, но зато его идеи во многом превышают его эмоциональный строй, а главное — он живет сравнительно цельной духовной жизнью». Ну, это уже какая-то поповщинка! «Свойства русского национального духа указуют на то, что мы призваны творить в области религиозной философии». Вот те раз! Это уже — слепота. Должно быть, Бердяев придумал.
«Устроился и — конфузится, — ответил Самгин этой тишине, впервые находя в себе благожелательное чувство к брату. — Но — как запуган идеями русский интеллигент», — мысленно усмехнулся он. Думать о брате нечего было, все — ясно! В газете сердито писали о войне, Порт-Артуре, о расстройстве транспорта, на шести столбцах фельетона кто-то восхищался стихами Бальмонта, цитировалось его стихотворение «Человечки...
— Правильная оценка. Прекрасная идея. Моя идея. И поэтому: русская интеллигенция должна понять себя как некое единое целое. Именно. Как, примерно, орден иоаннитов, иезуитов, да! Интеллигенция, вся, должна стать единой партией, а не дробиться! Это внушается нам всем ходом современности. Это должно бы внушать нам и чувство самосохранения. У нас нет друзей, мы — чужестранцы. Да. Бюрократы и капиталисты порабощают нас. Для народа мы — чудаки, чужие люди.
В широких кругах русской интеллигенции и русского передового общества демократические идеи и идеологии принимались, как само собой разумеющаяся правда.
Славянофилы, действительно, преклонялись больше перед русской «идеей», чем перед фактом и силой.
Русская национальная мысль чувствует потребность и долг разгадать загадку России, понять идею России, определить ее задачу и место в мире.
К идеям этого порядка прилипло много фальши и лжи, но отразилось в них и что-то подлинно народное, подлинно русское.
Русская интеллигенция, хотя и зараженная поверхностными позитивистическими идеями, была чисто русской в своей безгосударственности.
И мессианская идея, заложенная в сердце русского народа, была плодом страдальческой судьбы русского народа, его взысканий Града Грядущего.
Русская радикально-демократическая интеллигенция, как слой кристаллизованный, духовно консервативна и чужда истинной свободе; она захвачена скорее идеей механического равенства, чем свободы.
Русские не могут удовлетвориться отрицательной идеей отражения германского милитаризма и одоления темной реакции внутри.
Мысль, жизнь идей всегда подчинялась русской душевности, смешивающей правду-истину с правдой-справедливостью.
Идея святой Руси имела глубокие корни, но она заключала в себе и нравственную опасность для русского человека, она нередко расслабляла его нравственную энергию, парализовала его человеческую волю и мешала его восхождению.
Идеей этой, поистине мессианской идеей, одинаково одержим Бакунин и Н.Ф. Федоров, русский социалист и Достоевский, русский сектант и Вл. Соловьев.
В мировой борьбе народов русский народ должен иметь свою идею, должен вносить в нее свой закал духа.
Крайнее утверждение национализма у нас нередко соединяется с отрицанием русского мессианизма, с абсолютным непониманием мессианской идеи и отвращением от нее…
И, наоборот, полное отрицание национализма может быть явлением глубоко русским, неведомым западному миру, вдохновленным вселенской идеей о России, ее жертвенным мессианским призванием.
Но идеи русской общественности, призванной перестроить русскую жизнь и обновить власть, охладели и выветрились раньше, чем наступил час для их осуществления в жизни.
А готово ли наше русское общественное сознание быть носителем и выразителем славянской идеи?
Это — корень русского народничества, враждебного мысли и идеям.
Ныне мы вступаем в новый период русской и всемирной истории, и старые, традиционные идеи не годны уже для новых мировых задач, которые ставит перед нами жизнь.
Их не призывали к осуществлению своих идей, и их идеи часто бывали лишь прекраснодушием русского человека.
Старые славянофильские идеалы были прежде всего идеалами частной, семейной, бытовой жизни русского человека, которому не давали выйти в ширь исторического существования, который не созрел еще для такого существования [Я не касаюсь здесь церковных идей Хомякова, которые очень глубоки и сохраняют свое непреходящее значение.].
Западничество совсем не признавало ценности национальности, и славянская идея была окончательно чужда и русским либералам и русским революционерам.
Творческое движение идей не вызывает к себе сколько-нибудь сильного интереса в широких кругах русского интеллигентного общества.
Русское национальное самосознание должно полностью вместить в себя эту антиномию: русский народ по духу своему и по призванию своему сверхгосударственный и сверхнациональный народ, по идее своей не любящий «мира» и того, что в «мире», но ему дано могущественнейшее национальное государство для того, чтобы жертва его и отречение были вольными, были от силы, а не от бессилия.
И одним из самых печальных фактов нужно признать равнодушие к идеям и идейному творчеству, идейную отсталость широких слоев русской интеллигенции.
В самых причудливых и разнообразных формах русская душа выражает свою заветную идею о мировом избавлении от зла и горя, о нарождении новой жизни для всего человечества.
В основу славянской идеи, как и вообще в основу русской мессианской идеи, можно положить лишь русский духовный универсализм, русскую Всечеловечность, русское искание Града Божьего, а не русскую национальную ограниченность и самодовольство, не русский провинциализм.
Вопрос в том, чтобы Россия окончательно отказалась от той пугающей и отталкивающей идеи, что «славянские ручьи сольются в русском море», т. е. признала вечные права за всякой национальной индивидуальностью и относилась к ней, как к самоценности.
Я верю, что бессознательно славянская идея живет в недрах души русского народа, она существует, как инстинкт, все еще темный и не нашедший себе настоящего выражения.
Русская нелюбовь к идеям и равнодушие к идеям нередко переходят в равнодушие к истине.
Славянская идея и славянское единение невозможны, если русский и православный тип славянства признается полной и исключительной истиной, не нуждающейся ни в каком дополнении и ни в каком существовании других типов славянской культуры.
И когда русский народ лелеет апокалипсический идеал «Белого Царя» [Подробнее об отношении Булгакова к идее «Белого Царя» см. в его «Автобиографических заметках» (Париж, 1991), очерк «Пять лет.
Приближаясь к этому порядку вопросов, мы вступаем в круг идей глубокого русского мыслителя Η. Φ. Федорова.
«Труднейшее постижение для русской интеллигенции (и в этом, по-видимому, может, трагическая вина ее так называемой «оторванности» от народной души) — есть ясное уразумение идеи Церкви» (Иванов В. Собр. соч.
Русский народ, исполненный апокалипсического трепета, носит в себе и это предчувствие — в своей идее «Белого Царства», чрез призму которой он воспринимал и русское самодержавие.
Отчасти в русле идей В. С. Соловьева написана и статья С. Н. Булгакова «Война и русское самосознание» (М., 1915).].
Возражение, что эти кружки, не заметные ни сверху, ни снизу, представляют явление исключительное, постороннее, бессвязное, что воспитание большей части этой молодежи было экзотическое, чужое и что они скорее выражают перевод на русское французских и немецких идей, чем что-нибудь свое, — нам кажется очень неосновательным.
Я же происхожу из среды русского дворянства, проникнутого просветительски-вольтерианскими, свободомыслящими идеями.
Наиболее близка мне была идея Богочеловечества, которую продолжаю считать основной идеей русской религиозной мысли.
Я очень ценил и ценю многие мотивы русской религиозной мысли: преодоление судебного понимания христианства, истолкование христианства как религии Богочеловечества, как религии свободы, любви, милосердия и особой человечности, более, чем в западной мысли выраженное эсхатологическое сознание, чуждость инфернальной идее предопределения, искание всеобщего спасения, искание Царства Божьего и правды Его.
В ноябре 1944 года я прочел от Союза писателей в помещении Союза русских патриотов публичный доклад на тему «Русская и германская идея».
Трагично для русской судьбы было то, что в революции, готовившейся в течение целого столетия, восторжествовали элементарные идеи русской интеллигенции.
Деятели русской революции вдохновлялись идеями уже устаревшего русского нигилизма и материализма и были совершенно равнодушны к проблемам творческой мысли своего времени.
Германская идея есть идея господства, преобладания, могущества; русская же идея есть идея коммюнотарности и братства людей и народов.
Русские коммунисты, продолжавшие себя считать марксистами, вернулись к некоторым народническим идеям, господствовавшим в XIX в., они признали возможным для России миновать капиталистическую стадию развития и прямо перескочить к социализму.
Социализм утопический, влияние идей Сен-Симона и Фурье; социализм народнический, наиболее русский, более близкий к идеям Прудона; социализм научный, или марксистский [К. А. Пажитнов. «Развитие социалистических идей в России» и П. Сакулин.
Ассоциации к слову «идея»
Предложения со словосочетанием «русская идея»
- Может быть, наконец-то, постигнем мы тайну, куда несётся она, птица-тройка, и обретём великую русскую идею, которой нам не хватало уже более 30 лет.
- С представлением о прямом пути связана русская идея праведной жизни – жизни путной, осмысленной, пройдённой с пользой.
- Более подробно об этом, пока ещё только предполагаемом, мире в ответе на пятый вопрос, вопрос о национальной русской идее.
- (все предложения)
Сочетаемость слова «русский»
Сочетаемость слова «идея»
Значение словосочетания «русская идея»
Русская идея — совокупность понятий, выражающих историческое своеобразие и особое призвание русского народа. Особую актуальность русская идея приобрела после краха СССР и последовавшего за ним духовного вакуума. Русский философ А. В. Гулыга писал: «Сегодня русская идея прежде всего звучит как призыв к национальному возрождению и сохранению материального и духовного возрождения России. Русская идея актуальна сегодня как никогда, ведь человечество (а не только Россия) подошло к краю бездны. <…> Русская идея — это составная общечеловеческой христианской идеи, изложенная в терминах современной диалектики». (Википедия)
Афоризмы русских писателей со словом «русский»
- Русский народ всегда хочет мира.
- Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас?… - Русский язык очень богат, и для выражения тех или иных понятий существует много слов.
- (все афоризмы русских писателей)
Отправить комментарий
Значение словосочетания «русская идея»
Русская идея — совокупность понятий, выражающих историческое своеобразие и особое призвание русского народа. Особую актуальность русская идея приобрела после краха СССР и последовавшего за ним духовного вакуума. Русский философ А. В. Гулыга писал: «Сегодня русская идея прежде всего звучит как призыв к национальному возрождению и сохранению материального и духовного возрождения России. Русская идея актуальна сегодня как никогда, ведь человечество (а не только Россия) подошло к краю бездны. <…> Русская идея — это составная общечеловеческой христианской идеи, изложенная в терминах современной диалектики».
Все значения словосочетания «русская идея»Предложения со словосочетанием «русская идея»
Может быть, наконец-то, постигнем мы тайну, куда несётся она, птица-тройка, и обретём великую русскую идею, которой нам не хватало уже более 30 лет.
С представлением о прямом пути связана русская идея праведной жизни – жизни путной, осмысленной, пройдённой с пользой.
Более подробно об этом, пока ещё только предполагаемом, мире в ответе на пятый вопрос, вопрос о национальной русской идее.
- (все предложения)